Корреспондент газеты «Деснянская правда» и «Союз десантников Брянщины» доставили гуманитарный груз в зону СВО. Как это было, читайте в материале «Своих не бросаем». СВОИХ НЕ БРОСАЕМ Специальная военная операция продолжается.
Сотни тысяч российских бойцов, не щадя здоровья и жизни, ведут борьбу с украинским фашизмом, защищают мирных граждан и отстаивают национальные интересы нашей страны.
Каждый воин знает, что его дома ждут родственники, близкие и друзья. Все солдаты и офицеры там, на передовой, нуждаются в моральной, материальной и духовной поддержке и помощи своих любимых. И в тылу таких много.
Едва ли не каждый человек старается внести свой вклад в победу. Кто-то плетёт маскировочные сети, закупает тепловизоры и внедорожники, шьёт одежду, вяжет носки, делает соленья, варенье, печёт пироги и коптит сало с мясом, чтобы всё это передать нашим защитникам, а кто-то ходит в храм и просит Всевышнего о здравии ребят, о скорейшем наступлении мира и благополучия.
Председатель «Союза десантников Брянщины», ветеран боевых действий Михаил Амелин получил боевое распоряжение от Всероссийского Союза десантников и, собравшись в очередной гуманитарный вояж в зону СВО, предложил поехать мне.
– Заодно получишь свой первый боевой военкоровский опыт, – пошутил в телефонную трубку Михалыч.
Я, не раздумывая, согласился. Спросил, кто ещё с нами едет. Михалыч ответил, что в составе экипажа будут его брат Сергей с супругой Ольгой и сыном Андреем.
«Замечательно, – подумал я, – значит, нескучно будет в поездке». В пять утра подъём, садимся в две машины и отправляемся в долгий путь.
В одном авто ехал я с братьями Амелиными, в другом – мать с сыном. Связь в дороге держали по рации. В колонках автосалона звучали легендарные хиты в исполнении «Голубых беретов». Песни бодрили нас, и спать не хотелось, несмотря на то, что встали рано.
Мы даже активно подпевали в такт звучащим мелодиям. Проехав несколько областей, мы оказались в Ростовской. Настроение резко стало пасмурным, как и погода, стоявшая в тот день в южном регионе.
Передо мной вдруг предстала жуткая картина: на обочине трассы горел военный автомобиль УРАЛ-4320. Тентовый кузов полностью выгорал, кабина тоже полыхала в огне.
Пожарные пытались локализовать возгорание, сотрудники ДПС разбирались с происшествием, скорая помощь тоже работала на месте. Первое, что пришло на ум: причиной ЧП, вероятно, стало прямое попадание осколочного снаряда в машину, а может быть, сброс вражеской гранаты с беспилотного летательного аппарата.
Во всей этой огненной суматохе было непонятно только одно: находились ли в «Урале» военные или техника следовала порожняком.
Это для меня осталось загадкой. Немного придя в себя, мы поехали далее по заданному маршруту. Поздно вечером прибыли в провинциальный ростовский городок Донецк, что на границе с Луганской Народной Республикой.
На ночлег остановились в гостинице. Ехать дальше было нельзя, потому что в ЛНР наступил комендантский час, который длится с 23.
00 до 04.00. В течение ночи где-то недалеко раздавались звуки взрывов. Удивляться было нечему. Я понимал, что зона спецоперации практически рядом, и сон будет не вполне спокойным. Всё же несколько часов удалось поспать.
Перед этим по телевизору посмотрели легендарный фильм «В зоне особого внимания». Символично! ЛНР Утром я встал пораньше, когда все спали, чтобы успеть сделать зарядку и жим от пола, поскольку эти спортивные занятия входят в мой ежедневный график.
Слегка позавтракав, мы собрались и поехали на границу. На контрольно-пропускном пункте сотрудники пограничной службы проверили у нас документы, досмотрели транспорт и поинтересовались, с какой целью мы едем в зону СВО.
Мы в один голос ответили, что везём «гуманитарку» ребятам. Вдобавок я гордо выпалил: «За победой едем!».
И вот мы пересекли границу. Из окна автомобиля я любуюсь местной природой. Луганская область – это частичка Донбасса, которая завораживает своими незатейливыми пейзажами: бескрайние просторы, лесостепи, карьеры, небольшие холмы, где проводилась добыча угля.
Луганщина всегда славилась шахтёрскими «Карпатами». Я здесь впервые, и мне было интересно посмотреть на необычный донбасский ландшафт.
Во многих населённых пунктах вдоль дороги стоят традиционные украинские дома-мазанки, некоторые из них полуразрушены от обстрелов. Ещё я заметил по дороге много движущегося транспорта, как грузового, так и легкового с регистрационными номерами разных российских регионов.
Воочию убедился, что вся страна объединилась в скорейшем приближении победы. Люди из разных уголков России доставляют гуманитарную помощь нашим бойцам на передовую.
Приезжаем в Луганск, в военно-полевой госпиталь «Витязь». Нас встретили медицинские сотрудники и молодые ребята в госпитальных халатах с надписью «Армия России» и вышитой звездой.
Среди раненых оказались наши земляки из Унечи, Суража и Трубчевска. Парни дружно стали разгружать привезённые им одеяла, стройматериалы, крупы, постельное бельё, медикаменты, воду и многое другое, передавая из рук в руки друг другу.
Тем временем я знакомлюсь с заведующим отделением реанимации и интенсивной терапии и следую за ним в палату. Коридор лечебного учреждения заполнен различными коробками и вещами – всё это «гуманитарка».
Спрашиваю: «Как обстановка?» – Напряженная, но мы стараемся оперативно и своевременно оказывать любую медицинскую помощь, – отвечает доктор.
– С какими ранениями? – продолжаю я. – Осколочными, пулевыми, ожогами, контузиями, есть минно-взрывные травмы. Но преимущественно – с обморожением нижних конечностей, потому что на некоторых участках линии боевого соприкосновения не всегда можно вот так сразу эвакуировать раненого, да ещё и при шквальном огне.
Вот и приходится ему с перевязанной жгутом ногой или рукой несколько часов, а то и дней лежать в снегу на морозе и ждать подмоги.
– Линия фронта большая – почти две тысячи километров. Из какого направления привозят «трёхсотых»? – В основном это западное направление: Купянск, Кременная, Часов Яр… Зайдя в палату, я увидел перебинтованных, покалеченных ребят, лежащих под капельницей.
У кого-то ампутированы две или одна нога, у кого-то — половина, другие лежали без руки, кисти или фаланг пальцев.
Кто-то стонал от пронзающей боли, а кто-то бредил во сне. Вокруг суетились медсёстры и санитарочки с лекарствами, шприцами, катетерами и «утками». Я подошёл к кровати, которая стояла справа от двери.
На ней лежал симпатичный кареглазый темноволосый парнишка, примерно, лет двадцати пяти. Мой взор был обращён на забинтованные ноги пациента. У него не было обеих стоп.
Я посмотрел на него и подумал: вот они, настоящие герои, мужики, которые жертвуют собой ради нас, мирных. Они готовы жизнь отдать за то, чтобы люди спокойно спали, жили, создавали семьи.
На таких парней надо равняться и ставить их в пример нашим детям, нашим сыновьям. Азамат с позывным «Тат» был очень приветлив. Его скромная улыбка и добрые глаза располагали к себе. – Ты откуда? – интересуюсь я.
– Из Воркуты, но родился в Уфе, – тихим голосом ответил собеседник. – Как в зоне СВО оказался? – Не мог смотреть, как русские люди гибнут от украинского террора. В декабре прошлого года пошёл в военкомат и заключил контракт с Минобороны.
– А как ранение получил? – Попал под огнемётный обстрел в Серебрянском лесу под Кременной. Ещё и сбросы с дронов добивали нас. Долго лежал в снегу.
Обморозился. Там сейчас мясорубка идёт… – Брянские ребята были с тобой? – Да, был один, он тоже обстрелян, но о его судьбе неизвестно. Поблагодарив за беседу Азамата, я пожал ему крепкую руку и пожелал скорейшего выздоровления.
Тут поступила команда от Сергея Амелина собираться в путь. Провожая нас, один лихой кавказец с перебинтованной головой и раненым глазом гордо сказал, что мы воюем за Россию, за наши народы и сделаем всё, чтобы стереть с лица земли фашизм навсегда.
Бесспорно, слова настоящего патриота и истинного бойца. Джигит дружно обнял меня и напомнил об аккуратности в дороге, километров которой было не счесть.
Далее в пути мы остановились у придорожного кафе перекусить. Нам были не очень рады. Сотрудники сказали, что здесь прошёл поминальный обед, похоронили погибшего «двухсотого» и кормить нас никто не будет.
Я сразу понял, что это луганские «ждуны», среди них даже есть бывшие украинские военные, которые тщетно верят в возвращение Украины.
Некоторые из них отправляют координаты ВСУ для удара по русским. Поэтому долго пребывать на одном месте нежелательно: в любой момент может прилететь снаряд, а ещё, хуже того — «ждуны» сдадут в плен неонацистам, и тогда уж точно несдобровать.
И такая опасность здесь существует. Перемещаться в зоне боевых действий нужно чаще, чтобы не стать объектом для уничтожения. Но если сделать привал на обед, то по-армейски: оперативно покушал – и на «взлётку».
Наша основная задача – доставить гуманитарный груз в места дислокации бойцов. Кстати, о боевых задачах. Едем в Донецком направлении.
Вижу, как группа сапёров в специальном снаряжении с миноискателем прочёсывает опушку леса недалеко от трассы. Бойцы друг за другом следуют на расстоянии 20-25 метров. Такая дистанция нужна, чтобы в случае взрыва мины или фугаса не пострадал более одного человека.
Шаг в сторону может стать роковым. Пока проезжали этот участок дороги, слава Богу, беды на наших глазах не случилось. За время пути боевой славы по Луганской и Донецкой Народным Республикам, Запорожской и Херсонской областям мы проехали населённые пункты, где ещё не так давно гремели жестокие бои: Перевальск, Дебальцево («дебальцевский котёл»), Углегорск, Енакиево, Верхнеторецкое, Макеевку, Волноваху, Донецк, Мариуполь, Мелитополь и другие.
По дороге, при въезде в населённые пункты нас останавливали бойцы вооружённой охраны, которые несут дежурство на заградительных укреплённых контрольно-пропускных пунктах – блокпостах.
Военнослужащие проверяли документы и досматривали авто.
Блокпосты на дорогах ставят не просто так: их задача — обеспечить порядок и безопасность на недавно освобожденных территориях, а главная цель — предотвратить любое проникновение вражеских диверсионно-разведывательных групп.
Среди нескольких десятков блокпостов, встречавшихся нам по пути, были и разрушенные прямым попаданием вражеского снаряда.
ДНР «Военный пейзаж» дополняет разбитая боевая техника: бронетранспортёры, бронеавтомобили, танки, которые сиротливо стоят и лежат перевёрнутые в полях.
Автозаправочные станции с обгоревшими кузовами гражданских машин тоже выглядят удручающе. Проехав ещё немного, видно как, вдали горит лес, идёт дым и слышны хлопки.
Вероятно, случился очередной прилёт. Началось психологическое напряжение. И вот дорогу преграждают бетонные ограничительные блоки, на которых закреплён металлический щит с надписью: «Проезд запрещён.
Мост разрушен». Дальше ехать нельзя. Повернув направо, выезжаем на какое-то бездорожье. Высушенная песчаная колея с потрескавшейся грязью привела нас в Ясиноватую.
Здесь в период боевых действий проходила линия фронта. Свидетельством тому стал впечатанный в землю след от гусеничных самоходок. Гражданских машин в этом глухом месте очень мало, но пару легковых автомобилей, петляющих туда-сюда, я увидел.
Люди тоже везли «гуманитарку» и заблудились. Спрашивали у нас как выехать на трассу, но мы и сами не знали, поскольку навигатор вышел из строя – отсутствовал интернет.
Проехав ещё метров сто-двести, мы увидели кафе в современном стиле под названием «Горка», расположенное на окраине Ясиноватой. Я удивлённо подумал, как в такой глуши, где нет никаких признаков цивилизации, а только чувствуется эхо войны, может быть кафе.
Выходим из машины. В стороне послышалась громкая канонада. Громыхало так, что порой приходилось сгибаться. Михаил и Сергей Амелины – бывалые бойцы, и страха особого не испытывали.
Они предположили, что линия боевого соприкосновения проходит приблизительно в километрах десяти-двадцати, и стреляют из артиллерийских орудий.
Не исключалось возможное использование фугасных авиационных бомб (ФАБ). Оказывается, что громкость выстрелов и взрывов зависит от наличия листвы на деревьях. Если деревья голые, то уровень шума будет высоким.
Листья же создают меньший звуковой эффект во время перестрелки. В кустах на обочине стояли деревянные ящики для мин. В сухой, слегка заснеженной траве были рассыпаны гильзы от боеприпасов.
Также валялись укупорки для снарядов, какие-то болванки и предметы, напоминающие взрывные устройства. В зарослях было много всякого военного металлического мусора. Кое-где, привлекая мое любопытство, просматривались миномётные «гнёзда», проще говоря – миномётные позиции высотой по пояс человека, представляющие собой круглые окопы с нишами для боеприпасов.
Я внимательно смотрел под ноги и ничего не трогал руками.
Осмотрев место недавних сражений, мы зашли отобедать в кафе «Горка», из которого доносились ароматы шурпы, шашлыков и картофеля по-деревенски. Война войной, а обед по расписанию, да ещё и под грохот снарядов.
«Романтика», — подумал я с иронией. Хотя мы могли перекусить в более спокойном и безопасном месте, но нет, нас привлекла уютная и домашняя обстановка этого заведения общественного питания.
Не меньше меня привлекла жгучая голубоглазая брюнетка со светлой улыбкой, работающая здесь барменом. Романтичное настроение поднялось, а вместе с ним повысился и аппетит.
После приёма пищи решил поближе познакомиться с чаровницей. Девушку звали Ирина, родилась она в Киевском районе на севере Донецка. В 2014 году, когда на Донбассе развернулись боевые действия, Ирина уехала к родственникам в Башкортостан.
Спустя девять лет она вернулась в Ясиноватую и вот уже два года работает за прилавком местного кафе. Девушка активно помогает в быту расквартированным по соседству российским бойцам: готовит еду, стирает, убирает.
Ребята тоже в знак благодарности откликаются на просьбы «Золушки», как они её называют, и готовы решить самые сложные вопросы, там, где необходимы крепкие мужские руки.
Ирина признаётся, что поначалу ей было страшно жить и трудиться под обстрелами, но теперь привыкла, да и рядом такие бравые и мужественные защитники.
Она давно ждала, когда станет гражданкой России, тем более что по духу она своя — русская. Девушка уверена, что победа скоро наступит, а значит, в каждый дом придут мир и благополучие. Как только мы собрались отправиться дальше в гуманитарное турне, послышался тяжёлый гул вертолётов.
Их было три, зеленого цвета, и летели они так низко, что казалась, макушку головы заденут. Чувствую, «мороз по спине» объял меня.
И снова военные, братья Амелины, успокаивают. – По всей вероятности, это наши бойцы на двух вертушках эвакуируют раненых, а третий, следующий за ними, их прикрывает от вражеского обстрела, – сказал Михаил.
– Почему так низко летят? – спросил я. – Чтобы украинские системы противовоздушной обороны их не сбили, или чтобы «вертолётное трио» не стало воздушной целью переносного зенитно-ракетного комплекса, – добавил Сергей.
Обсудив низколетящие вертолёты, садимся в машину и едем дальше. Чтобы попасть на заданный маршрут, проехали вдоль и поперёк Ясиноватую.
Улицы города пусты и безлюдны, дома и деревья посечены осколками снарядов, много курсирующей военной техники, бездомные собаки бродят в поисках пищи. Немного поплутав, мы выехали на трассу. Позади десятки километров, и мы прибываем в один из населённых пунктов Донецкой области, где должны встретиться с бойцом ПВО и передать ему часть содержимого «гуманитарки», но связи в телефоне нет.
Выходим с Михаилом Амелиным из машины и направляемся к местной школе в поисках связи.
Дороги разбиты, в ямах лужи, под которыми могут быть замаскированы «лепестки», поэтому держим дистанцию друг от друга на расстоянии восемь-десять метров в целях безопасности: Михалыч – впереди, я – сзади.
Подойдя к учебному заведению, мы постучали в окно, потому что дверь была заперта. В форточку выглянули два молодых кавказца, которые представились охранниками.
«Стражи школьного порядка» были доброжелательны и охотно поделились мобильным интернетом. Минут через пятнадцать подъехал военный «Урал», из него вышли два бойца ПВО.
Один из них — мой земляк, уроженец Клинцов, старший лейтенант с позывным «Скиф». Парень окончил Брянский милицейский кадетский корпус, затем Военную ордена Кутузова, академию войсковой противовоздушной обороны Вооружённых Сил РФ имени Маршала Советского Союза А.
М. Василевского. Познакомились. Спрашиваю: «Давно за «ленточкой?» – С самого начала спецоперации. Надеюсь, что в этом году победим и поучаствуем в параде, – уверенно резюмировал «Скиф».
– Какие боевые задачи выполняешь? – Охраняю небо. Командую расчётом С-300, – с улыбкой ответил собеседник. – Поясни, что это такое? – С-300 – это зенитный ракетный комплекс, предназначенный для поражения различных воздушных объектов, включая стратегическую и тактическую авиацию, крылатые ракеты и беспилотные летательные аппараты.
Зенитные ракетные системы семейства С-300 считаются одними из самых мощных систем противовоздушной обороны (ПВО) в мире.
– В чём заключается непосредственно твоя работа? – Сижу в машине, жду команды и нажимаю на две кнопки.
Из транспортно-пускового контейнера (ТПК) зенитно-ракетной системы С-300 вылетает под прямым углом зенитная управляемая ракета (ЗУР). Она выбрасывается из трубы ТПК с помощью газовой катапульты вверх на высоту двадцать метров, на долю секунды зависает в воздухе, после чего рули управления разворачивают ракету на заданный курс, и она устремляется к цели.
– Вы защищаете нас от врага, а кто защищает вас? Машину, которая дежурит на поле, прикрывает мобильная огневая группа.
Она перемещается на многоцелевом транспортёре-тягаче лёгкого бронирования МТ-ЛБ, военные называют его «мотолыгой».
Такие самоходки могут уничтожать воздушные и наземные цели, в том числе лёгкую бронетехнику. Ребята на «мотолыгу» установили обвесы и противодроновый козырёк, дабы обезопасить и себя в том числе.
– Проводите учения в боевых условиях? – Раз в месяц организовываем стрельбы. У нас все бойцы должны уметь работать с антидроновыми ружьями. Вещь довольно простая и эффективная.
В прицел таких антидроновых ружей регулярно попадают как разведывательные, так и ударные беспилотники. И когда дежурные по небу уходят на очередное боевое задание, то с ними уж точно дронов танки не боятся.
Так что сами не летаем и другим не даём. – Как часто меняете место дислокации? – Регулярно. Стоять на одном место нельзя, вражеская разведка засекает. Мы отрабатывали на различных участках и в Херсонской, и в Запорожской областях.
Сейчас вот на Донецком направлении бьём врага. – Почему работаете в бронежилетах? Вы же ПВОшники… – Бронник надо носить всем обязательно.
Например, ракета ATACMS при разрыве кассетных боеприпасов разлетается на полтора километра, поэтому существует вероятность падения осколков. Мы даже машину полностью защитили армированной резиной.
– А где живёте? Как устроен быт? – Покупаем кунги, прицепы, тракторные телеги. Ставим кунги на телеги в них и живём. Здесь недалеко развёрнут пункт хозяйственного довольствия (ПХД). Там повара из нашей батареи готовят обеды и развозят их по местам дислокации расчётов.
До этого мы самостоятельно разворачивали ПХД. – С местными жителями дружите? – Разумеется. На каком бы направлении ни находились, всегда налаживаем контакт с местными.
Нас угощают всякими яствами, делятся крупой, яйцами и другими продуктами. Мы тоже помогаем «гражданским» по хозяйству и в быту, да и просто можем по душам поговорить.
Они всегда нам рады и с гордостью называют себя россиянами. А нам-то как приятно: значит, не зря воюем за наших, за русских. Хочется пару слов сказать о том, что у «Скифа» в 2022 году, когда началась спецоперация, родилась дочь, поэтому этот год для него особенный.
Про семью он рассказывать не стал. Сказал, что с женой познакомился в Хабаровском крае. Она родилась в Амурске.
Сейчас супруга с дочерью ждут боевого папу и мужа в Брянске. Мариуполь Отгрузив часть гуманитарного груза бойцам ПВО и обменявшись крепким рукопожатием с бравым земляком, мы отправились в Запорожскую область.
По дороге на обочине стоял худощавый юноша с поднятой рукой. Мы остановились и предложили его подвезти. Попутчика звали Олег. Он из села Привольное Волновахского района. Парень ехал в Мариуполь и посетовал, что автобус по маршруту Волноваха – Мариуполь курсирует один раз в день.
Олег рассказал, что в Привольном и соседней Красновке шли очень интенсивные и упорные бои. Люди покидали вотчину.
После взятия под контроль этих населённых пунктов российскими военными, жители стали понемногу возвращаться в родные пенаты и налаживать мирную жизнь. Олег тоже без дела не сидит: вместе с отцом они работают вахтовым методом на столичных стройках, а в период между вахтами помогают восстанавливать дома, ремонтировать крыши и устанавливать окна пострадавшим землякам.
Наш попутчик признался, что при украинской власти населению жилось гораздо хуже: ничего не делалось, ничего не строилось, и работу достойную найти было проблематично.
Да ещё и народу сколько погубили неонацисты! Войдя в состав России, в новых регионах стали строить новые и ремонтировать старые дороги, восстанавливать и возводить здания социальных учреждений и жилые дома.
Люди ожили, стали воплощать задуманные планы.
Появились перспективы развития. Увлеченные разговором с местным жителем, мы не заметили, как въехали в Мариуполь. В 2022 году этот город серьезно пострадал. Во время боевых действий ВСУ и боевики «Азова» (запрещенная в России террористическая организация) устраивали огневые точки в жилых районах, строили укрепления в промзоне «Азовстали».
По словам Олега, завод не подлежит восстановлению, на его месте планируют строительство технопарка.
Ещё одно из градообразующих предприятий Мариуполя – металлургический комбинат имени Ильича, который сл